1 Мая - день рабов

1 мая тысячи людей по всему миру единодушным согласием отвечают на вызов современности и слаженно демонстрируют лояльность по отношению к владельцам планетарного рабочего лагеря-паноптикума. Демонстрация протеста и народное гуляние являются конвенциональными моделями выражения рессентимента под пристальным контролем нелегитимных властей. Всякая манифестация протеста, которая не ставит своей первой задачей промышленный и культурный саботаж, применение подавляющей демонической силы и разрыв экзистенциального круга с перспективой растворения Космоса в Хаосе, является антинародной.

В традиционном годичном цикле первомайский праздник соответствует послеполуденному времени, в системе 24-часовых суток ныне это начало 4-го часа пополудни. Поныне сохранившийся ярко выраженный праздничный характер даты обусловлен четкой 13-частной градацией года, осевой ритуальной парадигмой которого являются тринадцать Пятниц, которыми определяется континуальность тринадцати Русальных периодов.

На основании работ видных экваэлитов доподлинно известно, что современное расположение звезд, равно как и параметры наклона земной оси, ускорения и направления солнца и луны, претерпели, преимущественно в последние 3 тысячи лет, известные изменения, которые делают невозможным прямой перенос ритуальных констант на даты современного календаря. Предполагая, что погрешность порядка смены времен года с точностью до дня определяется на основании даты 9 Ноября, соответствующей Полночи Года, а также периода июньских Русалий, происходящих в вечернее время, и исходя из мнимой равномерности времени, мы пришли бы к несоответствиям, которые не могут вызвать ничего, кроме скептической улыбки. Однако, факт состоит в том, что не Русалии определяются временем, а время служит Русалиям.

В претерпевшем девиантно-романтическую переработку, в результате которой он преобразился в "день солидарности трудящихся", празднике 1 мая по сей день позволительно проследить туманные рудименты архаического обряда, благодаря которым он феноменологически и структурно сближается с тем "комплексом антиповедения", который характерен для других системообразующих и претерпевших не меньшее искажение периодов года, в частности, это касается "Сатурналий", "Дня св. Валентина", "Октоберфеста", как, впрочем, и всех известных "человечеству" праздников, в основе которых так или иначе покоится Русальный цикл. Аналогичного мнения придерживается и культурная интерпретация, которой окружает "Вальпургиеву ночь" церковная пропаганда. Исследователи отмечают, что сам факт конструирования на той же языческой основе псевдонаучного конструкта "Пасхалий", с точки зрения Традиции, является невообразимой пошлостью.

"Вальпургиева" ночь, которая уже очень давно отыграла свою роль в деле ниспровержения "варварских обычаев" древних европейцев, церковной пропагандой соотносится с именем вымышленного персонажа - так наз. "св. Вальпургии". Присущие празднику и клеймимые христианской наукой обряды, как правило, не носят уникальных черт и относятся к числу общих отличительных черт весенне-летних Русальных периодов. Здесь можно выделить три основных компонента: антиповеденческая логика действий гуляющей или шествующей толпы; горящий огонь; и центральная, устанавливающаяся и "подвергающаяся сожжению", фигура, роль которой в средние века исполняла назначенная миссионерами ведьма.

Известные сегодня обряды неоязычества в немалой мере инспирированы церковными источниками, которые проводят четкую историческую линию и определяют древность как период X-XII вв. н. э., тем самым конституируя подконтрольность воспроизводящихся этнокультурных комплексов результатам работы "просвещенных миссионеров" того периода - тех деятелей, вклад которых в дело бережного сохранения языческого наследия ныне считается неоценимым. Нет резона оценивать "древность" именно на основании завышенной роли антиповеденческого комплекса, который, повторим, является общим местом любого праздника как "аномалии" или места разрыва актуальной топологии. Не менее сомнительную роль играет и концепция "разгула демонических сил", которая, хоть и позволяя провести параллель с феноменологией Субботы, вне всякого сомнения является плодом разрушительного и человеконенавистнического цикла мер, направленных как на осквернение богов древних европейцев, так и на дьяволизацию жреческого сословия и вульгаризацию культурной канвы архаичного ритуала.

Осквернение огня, выражающееся через "преображение" огненного алтаря в разгульный антиповеденческий костер, который в неоязыческих девиациях превращается вовсе в обскурную пародию чествования стихий, идет рука об руку со злонамеренной концепцией сожжения центральной фигуры. Церковные осквернители с удовольствием взяли на вооружение результаты профанной оценки феноменологии ритуала, которая позволяла им "называть вещи своими именами" и описывать именно то, "что фактически происходило", поскольку именно это посторонним и виделось как происходящее на самом деле. Для своих же эта осевая фигура, в ряде регионов ныне обособившаяся в "Майское дерево" или в "Майский шест", представляла собой ничто иное как облаченную в платье из огня фигуру Русалки, осенявшей участников рода божественным присутствием и гарантировавшей не только статус сакрального пространства как иной топологии, но и саму национальную экзистенцию.

В отличие от претерпевших реставрацию в X и XX вв. неоязыческих праздников, к числу которых принадлежат "Белтейн" и "Пасха", оригинальность Русального цикла к настоящему дню рудиментарно сохраняется исключительно в локальных праздниках, традиции которых поколение за поколением передаются внутри закрытых сообществ. Это отчасти касается и обрядов, связанных с Майским деревом, доставка которого из леса и установка в центре деревни возлагается на участников особого союза или группы, каждый член которой проходит посвящение; в некоторых извращенных, но все же показательных случаях операции с Майским деревом могут производиться группой под маской "деревенской молодежи", к которой принадлежит, конечно-же, не вся деревенская молодежь, а лишь избранная для возрастного обряда ее часть. Что касается Русальных инициатических союзов, то в относительно оригинальном виде они до недавнего времени сохранялись на Балканах. Но именно такие союзы квалифицированы вершить первомайский обряд. Все остальное население подобного блага лишено по праву своего перерождения в рабов.

Не только несовместимая с радикальным краеведением межрегиональность праздника, но и бессвязность аксиальных аллюзий либо вовсе отсутствие традиционной осевой фигуры позволяет усматривать в современных первомайских торжественных мероприятиях намеренное принуждение масс к холостому действию. Коллективное действие, тем паче в современных условиях, само по себе является бесплодным, а будучи претворяемым мировоззренческими и идеологическими скопцами, окончательно и необратимо теряет привлекательность, в полном объеме отдавая ту методам герильи, войны, предпринимаемой партизанскими группами под оглушительное пение бессмысленных и беспощадных волн Нави.