Границы познания

Миф о круглой земле достаточно популярен среди наших соотечественников, в том числе среди жителей ближнего и дальнего зарубежья. В период распада СССР союзные республики были наводнены глотками свободы, под маской которых скрывались плевки, оставшиеся после обеда западных интеллектуалов. Советский человек, привыкший формировать и вписываться в молчаливый мэйнстрим, который намечался руслом официальной, в том числе церковной пропаганды, с живым интересом обратился к суевериям, губительным религиозным учениям и обскурным практикам народной, патриотической медицины.

Миллионы советских граждан начинали свой день с просмотра телепередач, во время которых они заряжали воду или обучались тому, что "так жить нельзя", и иным рекламным слоганам. Неизвестно, тогда ли возник миф о круглой земле или еще раньше, но несомненно, что, если для вас слово "шарообразный" представляется чересчур длинным или непроизносимым, то вам следует прямо сейчас достать запасенные бумажные платки, ибо во время чтения сенсационных разоблачений сферы как шара, а отнюдь не круга, вас наверняка бросило в ледяной пот.

Куда более тревожным, нежели неспособность различать сферу и круг, по мнению экспертов, фактом является слепая вера в то, что наш мир представляет собой "планету", хуже того - сферический объект, совершающий передвижение в межзвездном пространстве. Уверенность, целиком и полностью подменяющая собой личный опыт, критическое суждение и смелость вывода, давно стала краеугольным камнем рабской экзистенции, позиционирующейся как лишенная причин, следствий и смысла в том его понимании, который транслирует Традиция. Но чувство такта, меры и интеллектуальной порядочности должны если не нивелировать пагубные последствия многовековой контринициатической муштры, то устанавливать для интеллигентного человека определенные рамки, а именно, рамки, соответствующие границам лично познаваемого.

Для научно-популярной картины мира, которая призвана сгладить противоречия, с неизбежностью возникающие на почве отказа от древних инициатических стандартов и терзающие умы человека, характерно воспроизводство примитивных "аксиом". Мэйнстримная - простая и ясная - "аксиома" обладает, как кажется, безграничным запасом отказоустойчивости. Игнорируя опровержения и любые, в том числе согласно принятые всеобщим мнением, доказательства ее несостоятельности, она будет возвращаться и жить среди нас, "как будто ничего и не произошло". Максимы научного мировоззрения, будучи основанными на наиболее доступных пониманию результатах наблюдения за лежащим на поверхности, адаптированы к тому уровню когнитивных способностей и к тому отсутствию навыков критического суждения, которые присущи складу идеального современного человека - потребителя и предоставителя услуг.

Но не проходите мимо "странных несоответствий" и не отрицайте примата вашего личного опыта, ибо именно он является тем, с чем вы, так или иначе, знакомы ближе всего. Все остальное этим преимуществом не обладает. Современный человек привык к бесконечным уступкам, которые он совершает ради бессмысленного и беспощадного соответствия нормам общественного договора. Он без сомнения отказывается от любого результата, предоставляемого его собственными логическими способностями, в пользу первого же намека со стороны источников, которым вменена авторитетность. В конечном счете вся современная культура, вся цивилизация оказывается зиждящейся на не только игнорирующих любые урезонивания, но и злобных, ревнивых, не терпящих возражений фантазиях.

Личный опыт, прежде всего - инициатический, ставится во главу угла прорывным экваэлитским учением о рамках познания. Ни у одного адепта в принципе не может возникнуть мысли о том, чтобы "высказать мнение", основанное на беспочвенных умозаключениях или догадках. Это было бы столь же неблагоразумно, как пытаться, не обладая на то полномочиями, возыметь желание вообразить себе находящееся за девятью оградами в святая святых экваэлитских конюшен. Хотелось бы того испорченным детищам бессюжетности или нет, но познание Абсолюта - это дело целиком и полностью невозможное.

Как невозможно познание тайны интериорной прежде, чем та, в соответствии безупречному порядку обрядов посвящения, откроется адепту по воле любвеобильной Кобылы Девяти Горизонтов, так недосягаемо знание и объектов мира нави, отделенного от родо-племенного ареала надежной оградою - границей познания. Пустота внутренних областей, как и пустота внешняя, неразрывно связаны с абсолютностью той и другой протяженности. То, что отделено от актуального состояния, является абсолютным и познаваемым как граница пустоты. То, что находится по эту сторону такой границы, является пространством личного опыта.

Сказанное в великой мере относится и к очевидному, лежащему непосредственно под ногами и скрывающему за своим покровом, соответственно, другое - неочевидное. Никто не мог бы узнать неочевидное, со всей основательностью не убрав очевидное, которое его закрывает и формирует статус абсолютного. "Догадка" и "гипотеза" о качествах неочевидного имеют резон лишь тогда, когда они являются риторическим приемом, призванным придать личному опыту удобный окрас или тембр в ритуальной описательной практике. И этот резон не обладает самобытным достоинством. В иных же случаях они вовсе остаются нонсенсом - бесплодной фантазией для рассудка, панически избегающего пустоты, которая и только которая находится за гранью очевидного, пока та существует.