Исчезновение вещей

Многие наши соотечественники и жители зарубежья привыкли считать ресурсы объективной реальности неисчерпаемыми. Окружающая среда наделена неограниченным потенциалом самовосстановления, именно на это, как кажется, указывает опыт повторяющихся событий - зимы и лета, урагана и затишья, тропического ливня и засухи. Даже к техногенным катастрофам мы привыкли относиться с улыбкой, однако, произнося "бог дал - бог взял", мы не ожидаем того, что взятое не вернется назад и не позволит позабыть о - непременно временном - изъяне.

Популярный советский певец выразил простодушные представления народа в изобилующих ложной душевностью словах песни: "Кто сказал, что земля умерла? - Нет, она затаилась на время." Природа не терпит пустоты, говорит себе человек, а значит, исчезнувшее неизбежно вырастет вновь. Но что, если это не так, и уже на наш век не хватит ресурсов самовосстановления среды обитания? Или их будет в избытке, но не найдется никого, кто задействовал бы нужные рычаги?

Есть многое на свете, что ставит под сомнение теорию нетерпения, которое испытывает по отношению к пустоте природа, ерзающая и обливающаяся холодным потом, покуда ей не удается восстановить свое вещное господство в затронутой опустошением области. И среди многих весомых аргументов против нетерпеливой природы не последнее место занимает феномен исчезающих вещей.

О да, вещам, так же, как и суждениям, свойственна низкая мобильность. Единожды поставленный на полку фарфоровый слоник снова обратит на себя внимание спустя годы. Он способен столетиями сохранять неподвижность и в виде того же статичного, безраздельно слитого с полкой, на которой он стоит, образа перейдет к вашим детям, ко внукам, а затем и к детям их детей. В большинстве случаев дело обстоит именно так. Замените "фарфорового слоника" на "книгу", разместив меж страниц коей закладку, вы поставили на полку. Не заметили, как прошло двадцать лет - все эти годы книга с закладкой терпеливо дожидалась вашего участливого внимания. Не правда ли, это очень мило?

Отдельного внимания заслуживают пруды... впрочем, не меньшего, чем скалы и овраги. Луга и холмы. Одиноко стоящие вековечные деревья. Странные заброшенные строения, не выдающие своих. Тьма всегда стоит на стороне своих, если вы об этом еще не знали, а зло не оставляет того, кто вершит волю зла. Но вернемся к исчезающему. Всем упомянутым деталям окружающего нас мира свойственно исчезать и появляться. Мы не уверены в том, что и раньше здесь не было озера. Мы проходим мимо дерева тридцать тысяч раз и всякий раз сомневаемся, не проходим ли каждый второй раз мимо его отсутствия.

Утрата привычного является в этом мире одной из наиболее распространенных причин скорби. Невозможно заметить отсутствие вещи, если она сама и ее место не входят в привычку. Поэтому исчезают только привычные, нередко - вызывающие наиболее теплые симпатии - вещи. Так считается, но не все, что считают люди, расположено ближе всего к правде.

Когда обнаруживается пропажа привычной вещи, люди предпринимают поиск - сначала вокруг привычного места расположения объекта, затем в широком радиусе. В эти минуты и часы они заглядывают во все богом забытые углы, в такие щели, которые при других обстоятельствах не удостоили бы внимания. Но все это тщетно - и в глубине души ищущий знает о том с самого начала. На смену поискам приходят часы размышлений. Растет градус напряженности, в воздухе витают подозрения и непроизносимый укор. В конечном счете остается лишь сдаться, опустить руки и признать релятивную правомерность какой-нибудь правдоподобной или не очень теории. Со временем та плавно растворяется во мгле неразрешенной загадки.

На протяжении всего периода активных поисков нет-нет и промелькнет вызывающее тревогу подозрение о том, что, может быть, искомой вещи никогда не существовало. Сама по себе эта идея может помочь исследовать суть проблемы, потому что разительный контраст между континуальностью существования вещи в воспоминаниях и ее полным отсутствием в объективной реальности маркирует уровень онтологической "развиртуализации": мы видим, что вещь перестала являться, но это не повлияло на ее остальные характеристики. На основании наличия или отсутствия таковых, равно как и на результатах определения места вещи в иных мирах, опытный инструктор должен установить и объяснить народу фактическую природу исчезновения. Объяснит ли он наряду с этим и фактическую природу появления?

Чтобы понять, куда исчезают вещи, требуется уяснить одно: все вещи, принадлежащие космосу на правах его частей, появляются и исчезают в соответствии с общими закономерностями космогенеза. Образование космоса на эманирующих из хаоса элементах обусловлено процессами мышления Предков и присущей тем несгибаемой волей. Неотъемлемой деталью этого космоса является человек как одна из инстанций, которой делегированы родовые полномочия. Появляясь одновременно с космосом, этот человек имеет тенденцию также и исчезать вместе с ним за порогом следующего витка онтологической спирали. Таков процесс развития помысла Предков и нет ничего, что могло бы, продолжая быть причастным к космогенезу, остаться на мгновение дольше, чем требуется для претворения планов данного отрезка пути. Посему все непричастное к священному космосу население не имеет реального места в онтологии, но пребывает, как гласит экваэлитское предание, среди сточных вод, экзистенция коих столь же беспочвенна, насколько нереальна и бесперспективна. Все вещи, с которыми имеют дело современные люди, де факто являются исчезнувшими либо сохраняющими так называемую остаточную форму, основанную на памяти холодного тумана.

Поистине нет ничего удивительного в том, что какая-то вещь, мысль или человек рано или поздно претерпевает забвение. Увы, это преждевременно было бы смешивать с астрометрически точным действием Леты, канущее в которую устраняется из перспектив мира действительности, продолжая существовать как безупречный идеал. Напротив, все, что ныне исчезает в мире, лишенном прошлого и будущего, уже давно не существует.

Голова лошади, скорбя, будет щипать ростки последних и первых вещей.