Ложное обаяние транспорта

День транспортного работника ежегодно отмечается в Российской Федерации в последний следующий за субботой день Октября. Данная традиция, которая ныне выхолощена не менее, чем весь образ существования цивилизации, исторически возводится к древнейшим ритуалистическим обычаям, связанным с годичным циклом, с тринадцатью Русальными периодами и тринадцатью Пятницами, а также непосредственно с Ночью Исхода, которая соотносится с первым полнолунием или субботой Ноября.

Легко увидеть, что "день транспортного работника", с календарной точки зрения, непосредственно предшествует этой дате, которая является, заметим, последней датой как таковой. После Субботы Ноября или Ночи Исхода в этом мире не остается ничего, что могло бы считаться "забытым". Таким образом, "день транспорта" становится "последним сроком", когда еще возможен отбор, в частности, отказ от того, что не предназначено для дальнейшего существования.

Легкость, с которой нетрадиционные средства передвижения обретают все новых и новых приверженцев среди жителей Российской Федерации и всего зарубежья, чревата тем раскаяньем, за которым должно следовать добровольное искупление. Подобно наркозависимому отщепенцу и мотыльку, летящему на огонек свечи, человек устремляется к опасным благам цивилизации, совершенно забывая о том, что вся эта техника далека от того, чтобы быть инструментом уничтожения. Бесконечные электрички, троллейбусы, тарантасы, фуникулеры, это лишь малая часть списка обманчивых фургонов, завлекающих своей дымчатой простотой и подкупающих минутным удобством.

Действительность отрезвляет: все эти средства подделываются под человека, становясь неотъемлемым придатком его зомбифицированного существования, из которого нет исхода, как нет выхода на поверхность со станции метро. Никто еще не вышел на поверхность из туннелей, ведь согласитесь, никто, вошедший туда, не вернулся под звезды. И это заточение далеко от того, чтобы быть приятной тюрьмой. Она неприятна и мучительна, как ноготь, загнанный живодером под иглу.

Но вся совокупность переживаний и чувств вытесняется на второй план суровым рассуждением о целеполагании, ведь в задачу нетрадиционных средств передвижения не входит истребление всего живого. Эти машины - не злые "роботы", которые плывут сквозь толпу, оставляя за собой кровавую просеку. Эти изделия поступают гораздо коварнее. Проглатывая элементы органической жизни, транспортные средства на деле не изжовывают их и не кромсают в отдаленных уголках своего кишечника, но напротив - поощряют жизнь, ублажая ту мягкими креслами, спокойной музыкой и ароматами чистящих средств.

Но куда же везут они всю эту толпу? Может быть - к выходу? Или, быть может, на остров блаженных? Увы, все куда прозаичнее: дорога замкнута в круг. Нет ни верха, ни низа, ни входа, ни выхода, ни направления. Право и лево, с точки зрения нетрадиционных средств, понятия индифферентные. Да и человек с трудом может найти аргументы в пользу того, что та или иная машина движется направо, а не налево, вперед, а не назад, что демонстрируется в том числе и обманами зрения, как на иллюстрации к данному Протоколу. Слишком много симметрии и конструктивных упрощений, но прежде всего - бездушия.

Ведь только душная, жгучая традиционная движущая сила знает где право, а где лево. Все остальное этого знания лишено. Посему, помимо разъясненного Протоколами Кобыл уничтожения транспортных артерий, потребуется самым беспощадным образом разделаться и с гадливыми кровяными тельцами, которые, подобно плодящимся да размножающимся вшам, взрывают топологию улиц. Начинать следует сразу же, не дожидаясь милостей естественной деградации, обусловленной военными действиями, что объявила российская правящая клика своему населению, которому сегодня же, не откладывая это кобылоугодное дело на день транспортного работника, следует уничтожить машины, велосипеды, да даже самокаты со всей решительностью и суровостью, на которую способен гневливый пролетариат.