Местоблюстители Субботника

Обычаи коммунистических субботников, получившие распространение после русской Революции 1917 года, подчас рассматриваются в призме коллективного действия, которое, якобы, издревле практиковали народы Российской Империи, склонные к общинности, что, конечно-же, соответствует действительности в мере не большей, чем оправдание любой современной девиации. Вскоре после деконструкции истинного ленинизма под субботниками стал пониматься массовый принудительный труд, целеполаганием которого была демонстрация полного подчинения населения нелегитимным властям.

Начиная с 70-х годов XX-го столетия, субботники претерпели полное вырождение, трансформировавшись в лишенные смысла, в том числе идеологического, мероприятия. В путинской России, начиная со второй декады XXI столетия, была предпринята реставрация субботника как метода упрочения отсутствующей социальной солидарности рабов.

Останавливаясь на концепции субботника, здравомыслящий человек никак не сможет пройти мимо обстоятельства, которое со всей неизбежностью покажется ему если не центральным, то предположительно ведущим. Это - обстоятельство пейоратива или отрицательного отношения к так называемому труду, попросту - запрета на деятельность в субботу, того запрета, который характерен для иудаизма - религии достаточно старой для того, чтобы ее культурные установки оказались неразрывно связаны не только с еврейским бытом, но и шире - с общей культурной канвой всех тех стран Евразии, которые так или иначе сталкивались с влиянием иудаизма и христианства.

В призме этого обстоятельства могут существовать три интерпретации рабочего субботника, первая из которых основана на понятии рессентимента, а вторая говорит о демонизации рабочих масс. Третья же предполагает методологию уничтожения лишней массы засчет склонения ее к весьма опасному мероприятию.

Все традиции последних трех тысяч лет далеки от того, чтобы быть безусловно "ложными". Это подразумевало бы фактическое прерывание Традиции, чего в принципе произойти не может, потому что основой и центром Традиции является передача инициатического знания не из уст в уста, не из уст духа Предков в те уста, которые он избирает, а передача как таковая: основой и центром, равно как и единственной гарантией Традиции является Традиция. Искажение передачи основывается на отчуждении сначала нескольких, а затем и большинства людей от Традиции, но отнюдь не на том, что Традиция "прерывается". По мере такого отчуждения формируется "параллельная" мнимая (та, которую мнят) традиционность, являющаяся девиацией. Порвать с девиантной традиционностью или "ложной традицией" означает совершить очистительное омовение, маркирующее открытость для новой встречи с истинной Традицией.

Посему рессентимент по отношению к мнимой традиционности, к которой сводились все традиции царской России, представляет собой отчаянный вызов, ответ на который должен последовать в новом мире, построенном по лекалам Традиции, если та соизволит коснуться уст зовущих. Чтобы это произошло, разрыв со всей неизбежностью должен носить катастрофический характер. Нельзя сказать "да" одной детали или согласиться с тем, что нечто может быть позаимствовано из прошлого, при этом не сказав "да" всей системе мнимого. К сожалению, дело Владимира Ильича Ленина, уст которого коснулись дакини, было предано, а времена, которые начинались со сталинского ревизионизма, имели и продолжают иметь весьма мрачные перспективы, каковые и следует ожидать от разрушенного и оставленного богами мира.

Несложно увидеть, что вторая интерпретация коммунистического субботника вплотную смыкается с обстоятельствами первой, однако, речь следует вести не о "демонизации", а о констатации статуса масс, "на которые опиралась революция": эти массы представляли собой лишний материал в период его "перезагрузки перед новым творением", они были местоблюстителями (placeholder-ами). Вероятная избыточность таких местоблюстителей могла служить веским основанием для их устранения, поэтому отработанный рабский материал следовало заставить трудиться именно в субботу.

По вопросам субботы см. тж. статьи "9 Ноября и Холокост" и "Учение о 13-й Пятнице".