Объединенные гражданские интересы

Любая общественная организация, если та подразумевает свободное объединение граждан по интересам, является рудиментом инициатического союза, под эгидой которого первобытный человек реализовывал всю полноту жизненного пути. В позднейшие времена гражданские объединения стали формировать промежуточную или параллельную социальную структуру, нелинейно распространяющуюся меж границ семьи, общины и всего народа. Для типичного объединения по интересам характерны иерархическая структура и регулярное собрание.

Каждый имеет право на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов. Свобода деятельности общественных объединений гарантируется. (Конституция РФ, 30, 1)

Обычай гражданского объединения по интересам исторически чужд российской культуре и основному закону нельзя отказать в последовательности: будучи бездумной калькой наиболее удачно звучащих конституций, конституция РФ не должна допускать разногласий в том, что касается подмены правового поля циничным абсурдом. Бессмысленным и не имеющим связи с реальностью в ней должно быть всё, а не что-то по-отдельности. Когда личное и общественное самоопределение не в почете, понятие союза единомышленников деградирует до уровня примитивных закономерностей физики и химии, обуславливающих образование микроскопических комков в однородной массе. Не следуя никаким побуждениям, не ведая мотиваций, а просто живя - единицы контингента объединяются за столами нищенских кухонь. Собираются, чтобы молча пожевать, ведь они представляют собой знаменитое молчаливое большинство. Единственным общим "интересом" становится принадлежность к семье, которая, однако, образована в высшей мере спонтанно.

При советской власти общественные союзы претерпели предельную формализацию и отторжение от натуральной логики поведения того человека и гражданина, который не лишен своих интересов. В этот период парадигма объединения девальвировалась и была поставлена в один ряд с инфантильностью: по мере выхода из детского и подросткового возраста человек обретал свободу от навязываемых ему коллективных форм досуга, которые отождествлялись, главным образом, с неприятными переживаниями, позднее, после "выхода в жизнь" - обретавшими флер ностальгической сентиментальности, как воспоминания о счастливом "беззаботном" детстве. На этой коннотации базируется в том числе популярный взгляд советского и постсоветского человека на представителей западного мира - на основании оценки их социальной активности делается естественное для российской логики заключение об инфантильности. Эта логика является уникальной и практически не имеет аналогов в современном мире, все культуры которого в той или иной мере поощряют гражданский союз, выходящий далеко за рамки советского детского кружка.

Неистребимость фундаментальных мотиваций и поведенческих моделей в СССР вынужденно искала обходных путей: отсутствие вариантов неофициального объединения компенсировалось созданием сверхмалых групп, которым мягко попустительствовала государственная идеология. Группы в два-три человека объединялись на основе базовых интересов - совместного распития спиртных зелий, моддинга дедовского трофейного BMW в гараже и поездки на рыбалку. Такие объединения имели мало общего с гражданскими и профессиональными союзами и достаточно эффективно утилизировали интеграционные энергии населения.

Не более радужными перспективами общественных союзов славилась и царская Россия. В силу чрезвычайной обширности пространств и недостаточного покрытия путями сообщения, всякое гражданское объединение было обречено на узкую локализацию. Это существенно ограничивало горизонт развития гражданского объединения как структуры, задействующей все общество: если не принимать во внимание практические возможности объединения одурманенных религиозным опиумом крепостных в группу компетентных кролиководов или любителей майского жука, то и чисто теоретически на столь обширном пространстве могли эффективно работать только региональные кружки, которые представляют собой одно необходимое звено, но не всю полноту института общественного объединения.

Интеграция разрозненных структур является необходимостью в том случае, когда это требуется для соблюдения баланса между сторонами. Если все силы государства обеспечиваются научно-техническим прогрессом, предопределяющим предельную мобильность, то революционная сила также должна настаивать на возможностях моментального реагирования и перемещения, которое будет упразднено сразу же после уничтожения государства.

Согласно международной практике, неправительственная организация может быть признана мировыми структурами только при соблюдении ею ряда условий, а именно, помимо мотивирования общностью гражданских интересов и наличия условно демократической выборной иерархии, также и отсутствия коммерческих аспектов деятельности. Любая общественная организация, в основе которой лежит общность интересов определенной гражданской группы, сегодня по определению является некоммерческой. Так называемый "Закон об НКО" (ФЗ N 121-ФЗ от 20.07.2012), идущий рука об руку с демонстрацией властного произвола и справедливо вызвавший обеспокоенность правозащитных организаций, направлен, прежде всего, на дальнейшее, если это вообще возможно, истребление всякой гражданской инициативности на территории Российской Федерации.

В отличие от НКО, коммерческие организации или КО (например, РПЦ) не являются в международном смысле общественными, но принадлежат к категории промышленных или корпоративных лобби, в связи с чем в Российской Федерации не считаются иностранными агентами и не платят налогов.

В обществе стран первого, второго и третьего миров гражданские союзы сегодня играют виднейшую роль, начиная с организации досуга и отстаивания гражданских прав, заканчивая удовлетворением запросов миноритарных групп, в том числе конфессиональных. В основе любой политической партии лежит объединение по интересам, без наличия культурной привычки к которому деятельность партии и она сама превращаются в лишенную почвы пародию. Ныне всякое массовое общественное движение, функционирующее вне указанных Протоколами Кобыл передовых методологий милитаризации космоса, обречено в Российской Федерации на полную бесперспективность.